articles Меланхолия и элементы ее "структуры"
Психологический навигатор
Псикологическая помощь. Консультация по Скайп. Лучшие профессиональные психологи. Профессиональные психологи в городе $g_town.
Вход | Регистрация


Психологическая помощь
Выберите город
Без сортировки
По цене приёма
По рейтингу
По ФИО психолога


Меланхолия и элементы ее "структуры"



Ж. Лакан нигде не говорит о меланхолии как об отдельной структуре, но, тем не менее, меланхолия, сближаясь с самыми разными состояниями, имеет ряд серьезных отличий, что позволяет в духе лакановского дискурса говорить о ней как о «несуществующей, четвертой структуре». Меланхолия сближается со всеми структурами (невроз навязчивости, психоз, перверсия (мазохизм)) и разными состояниями (скорбь, влюбленность). Даже между аутистическим субъектом и меланхолическим тоже есть определенное подобие.

 

Ключевым переживанием меланхолии можно назвать боль. Фрейд говорит о меланхолии как о ране. Боль, испытываемая меланхоликом, может достигать крайней степени невыносимости, когда ее соматизация становится одним из путей отвода, и тогда имеет место самоповреждение, нанесение себе телесного вреда, причинение физической боли как попытка справиться с болью психической.

 

При меланхолии наблюдается снижение аппетита, расстройство сна, замедление темпов мышления, двигательная заторможенность. Эмпирически меланхолия похожа на скорбь, переживание утраты, но структурно, с точки зрения процессов в психическом аппарате, это разные состояния. Маниакальный субъект, напротив, внешне очень отличается: интенсивность, плотность речи, энергия, – но у этих состояний много общего, так что даже в психиатрическом дискурсе говорят о маниакально-депрессивном психозе, сближая в этом термине меланхолию не только с манией, но и с психозом.

 

Сегодня много клинических проявлений депрессии или депрессивных состояний, от психиатрического диагноза до устойчивого снижения настроения. Это проявление эпохи, в которой можно наблюдать утрату желающего субъекта на самых разных уровнях. Тирания выбора, потребления, требование быть счастливым, наслаждаться, найти «лучшую версию себя» – так в дефиците в обществе потребления при императиве сверх-я «наслаждайся!» оказывается сама нехватка. А она является конститутивным условием желания.

 

Разграничение скорби и меланхолии тончайшим образом проводит Фрейд в работе «Скорбь и меланхолия» 1917 г. В основе этих состояний – утрата либидинально нагруженного объекта, обнажающее пустоту. Утрата приводит к патологическому снижению настроения – невозможности либидинальной нагрузки внешних объектов.

 

В отличие от скорби, которая знает, что потеряла, меланхолии это неизвестно. Работа скорби в том, чтобы отделить либидо от конгломерата связанных с потерянным объектом представлений. Даже при том, что объект – наиболее подвижный компонент влечения, это сделать непросто. Фрейд упоминает «вязкость» либидо и борьбу субъекта за прежний объект, вплоть до галлюцинирования его присутствия. На этот счет в культуре предусмотрен механизм горевания с чередой ритуальных действий по символизации и принятию потери. Например, при потере близкого человека культура позволяет и даже обязует носить траур для взгляда другого, переживать боль и страдания, а череда ритуальных действий этому способствует: погребение, отпевание, поминки на 9 и 40 день, приходы на кладбище. Разрешение большого Другого – культурной матрицы – на снижение активности, других функций и переживание утраты, горевание. Оно же делает это горевание конечным, ставя ему символический предел, чтобы оно не перешло в наслаждение – какой-то конечный срок, когда от субъекта ожидается выход из состояния горевания.

 

По истечению этого периода какая-то часть задействованного в прежнем объекте либидо становится свободной для новых нагрузок. Это и есть работа скорби. Она имеет выраженную темпоральность и призвана закончиться. При меланхолии траур не закончится никогда. В ней нет истории, нет прошлого и будущего, у нее своя, особая, стертая темпоральность, в которой нет ни идеи начала, ни идеи конца.

 

При скорби мир пуст без потерянного объекта, а при меланхолии я пусто. Снятие интереса с внешнего мира не приводит, однако, к перенаправлению либидинальной нагрузки на я, как в нарцизме. Объект как будто оборачивается дырой психики, и в нее утекает все либидо. В маниакальной фазе оно может начать с такой же силой выплёскиваться вовне. При этом объект так же не имеет значения, это не объект желания. В меланхолии свободное либидо вернулось в я, но там не нашло себе никакого применения, а послужило только идентификации я с утраченным объектом. Применительно к меланхолии речь идет даже не об идентификации в строгом смысле, т.к. обогащения, усложнения, свойственного для механизма идентификации не происходит. Точнее сказать, что при меланхолии происходит интроецирование объекта, но сам объект не символизирован, и поэтому его невозможно потерять.

 

По меткому выражению Фрейда, «тень объекта пала на я», обернувшись расщеплением я на две части, одна из которой критически оценивает и уничтожает другую. Вся амбивалентность в логике орального влечения (помещение привлекательного объекта внутрь и его уничтожение), разворачивается внутри психики меланхолика.

 

При меланхолии невозможно совершить работу по переживанию утраты, потому что сама утрата отменяется. По выражению Ю. Кристевой, меланхолик – субъект, который не может вытолкнуть из себя мать. Чтобы началось метонимическое скольжение объектов, на которые направлено желание, необходимо чтобы изначально что-то было потеряно. На это место и будут приходить объекты, которым эту утрату восполнить до конца так и не суждено.

 

Ответ, который дает Ю. Кристева на вопрос, откуда поднимается чёрное солнце меланхолии, – из царства орального влечения. Логика орального, которое задаёт границы внешнее/ внутренне (Фрейд, «Отрицание») в меланхолии становится ключевой. Меланхолик удерживает первичный объект (прообраз объекта а Лакана), не может его потерять, не может встать на путь череды смены вторичных объектов. Эта не случившаяся оральная кастрация отбрасывает тень на все последующие. И анальное начинает работать в логике орального как удержание орального объекта, который невозможно потерять.

 

В то время как невротик навязчивости стремится скрыть свое несоответствие идеальному образу, испытывая стыд, меланхолик этого стыда как будто не испытывает, у него проступает уверенность в своем ничтожестве. Причины этого можно обнаружить в зеркальной сцене. В этой сцене есть принципиальный момент: ребенок оборачивается и ловит взгляд матери. На него смотрит Я-идеал, который подтверждает его связь с идеальным я, с идеальной формой. Это позволяет увидеть собственную связь с идеальной формой и стремиться к ней, порождая тот мираж идеальной формы, который задаёт человеческое бытие, благодаря тому что есть место, из которого вся эта сцена структурируется. Другой подтверждает, что эта форма идеальная, в этой точке ты признан. Можно сказать, что Эдип разворачивается от взгляда признания большого Другого, когда ребенок становится очагом материнского желания, улавливая соответствие между собой и идеальной формой, идеальным я, запуская процесс стремления в эту идеальную форму. Или не становится – тогда это начало меланхолии. Инвестиции либидо в тело ребенка не происходит. У меланхолика эта точка, взгляд признания отношений с идеальной формой пропущена. Провал функции идеального я приводит к напряженному конфликту между я и сверх-я, садизму одной части против другой.

 

В отличие от аутистического субъекта меланхолик все равно взбирается на сцену другого. Субъективация в этом случае происходит на долженствовании. Взгляд заменяется голосом, голосом сверх-я. Отсутствие идеальной формы прикрыто следованием тому, каким ты должен быть. Отсутствие идеального я будет восполняться законом – совершается попытка замещения идеального я Я-идеалом. Несоответствие с долженствованием приводит к меланхолическому кризу. Условием бытия на сцене другого является соответствие тому, каким ты должен быть.

 

Ж. Лакан применительно к структурирующему механизму меланхолии использует слово rejet – отбрасывание, в то время как в психозах используется слово forclusion. Разница в том, что отброшено. В психозе отброшен Закон. В меланхолии Закон не отброшен, наоборот, долженствование – способ субъективации. Отцовская функция у меланхолика функционирует. Здесь речь идет о невозможности первичной символизации материнского объекта, невозможности потери. Символизация отсутствия/ присутствия матери, которая является принципиальной для стадии зеркала, у меланхолика отброшена. Отбросив катушку fort/ da, он ничего о ней больше не знает. Чтобы призвать ее обратно, нужно иметь о ней представление, она должна присутствовать на сцене, как символизация отсутствия.  

 

Замещение утраченного объекта означающим как убийство вещи, рождение представления, связывающего отсутствие и присутствие, которое только и может ввести потенциального субъекта в порядок языка, позволяя в нем разместиться, не происходит. Отброшенной (rejet) оказывается сама возможность перевести объект в царство представления. Без утраты не возникнет представления как связывание присутствие отсутствия, не возникнет мышления, не возникнет желающего субъекта. Утрата – необходимое условия появления представление и разворачивания судьбы влечения в обнаружении череды новых объектов в погоне за первичным инцестуозным объектом. Диалектика лишения может возникнуть лишь вокруг того, что субъект может символизировать. В меланхолии такого рода утрата невозможна, поэтому происходит обнищание жизни влечения, пропадает само желание.

 

То, что роднит психоз и меланхолию, – это невозможность произвести операцию метафоризации желания другого. Но в меланхолии нет бреда, галлюцинаций и полноты другого, есть только проекция на внешний мир внутренней катастрофы – «мир умер». В психозе субъект находится в позиции объекта материнского наслаждения, а меланхолик отбрасывает другого вкупе с наслаждением, от которого отказывается. Меланхолик отвергает объект наслаждения другого отбрасывает ненавистный объект и замещает частью собственного я.

 

Расслоение влечений в меланхолии: то, что господствует в сверх-я, является чистой культурой влечения смерти и может довести я до смерти. Распад идеального образа, воздвигнутого на базе Я-идеала, провоцирует возможный переход к суицидальному акту. Черты, свойственные самоубийству меланхолика: механичность, автоматизм, глубокое отчуждение от этого акта. Суицидальные попытки совершаются по тщательно обдуманному плану. Суицидальный акт выступает как попытка идентификации с отброшенным объектом символизации. Меланхолический субъект может закрепить себя в поле другого только через смерть, символизировав себя в качестве мертвого. Оказаться на сцене другого становится возможным, только уйдя с этой сцены.

 

В клинической практике не стоит соблазняться идеей подбодрить меланхолика, укрепив его нарциссическую часть – нельзя укрепить то, что не сформировалось. Похвала будет усиливать долженствование, делать позицию сверх-я еще более жёсткой. Пространство для интерпретаций задано законом, в котором можно искать и находить зазоры для образования дополнительных звеньев, степеней свободы. Дробить сверх-я, снижать жесткость этой конструкции. Укоренённость меланхолика в языке делает всё эти эффекты возможными.

 

 

 

 

 

 

 

 

 






Об авторе статьи

`
Литвинова Елена Александровна

Рейтинг психолога: 5 5

Литвинова Елена Александровна

Дипломированный психолог- психоаналитик. Работаю со взрослыми и подростками с 16 лет индивидуально очно и онлайн.
Город: Волгоград
  •   Бизнес и карьера
  •   Внешность
  •   Депрессия
  •   Дети
  •   Зависимости
  •   Здоровье
  •   Кризисы и травмы
  •   Личность
  •   Отношения
  •   Секс


Добавить новый Комментарий


Психолог Николаева Екатерина Николаевна

Николаева Екатерина

Психоаналитический психолог. Гештальт терапия. Работаю с широким набором запросов, в...
Психолог Арутюнян Анна Юрьевна

Арутюнян Анна

Психотерапевт. Преподаватель Московский институт психоанализа (МШПП), член ЕАРПП, ОППЛ
Психолог Мархотко Ольга Анатольевна
Консультация по Skype

Мархотко Ольга

Психолог
Психолог Попкова Наталья Владимировна

Попкова Наталья

3 высших образования: НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, Факультет иностранных языков, MBA,...
Психолог Будячевская Елена Александровна

Будячевская Елена

Дипломированный психолог, специалист ДПДГ, работаю со взрослыми людьми индивидуально...
Психолог Чернышева Елена Владимировна
Консультация по Skype

Чернышева Елена

Психолог по отношениям. Научу вести диалог с собой и миром.
Психолог Давыдович Жанна Олеговна
Консультация по Skype

Давыдович Жанна

Дипломированный специалист. Осуществляю индивидуальное и семенное консультирование.




Вход для психологов

Забыли ID или пароль?

Забыли ID или пароль?

🔍