Психологический навигатор
Псикологическая помощь. Консультация по Скайп. Лучшие профессиональные психологи. Профессиональные психологи в городе $g_town.
Вход | Регистрация


Психологическая помощь
Выберите город
Без сортировки
По цене приёма
По рейтингу
По ФИО психолога


ПСИхология и ПСИхоанализ: найди десять отличий



Однофамильцы ещё хуже родственников

– Дон Аминадо

Не так часто можно встретить однокоренные слова столь далёкие по значению и функциям, но так часто уличаемыми в ложном родстве как «психология» и «психоанализ». Хотя «психоанализ» – если исходить из истории создания термина – гораздо ближе к химии, чем к психологии, но чуткие до созвучий носители языка, вполне естественным образом, приписывают им родство, а то и просто считают синонимами. Словосочетание «психолог-психоаналитик» звучит сегодня так же привычно как «гуси-лебеди», хотя даже далёкому от орнитологии человеку понятно, что гуси и лебеди принадлежат к разным родам птиц. Коль скоро гусь аналитику не товарищ, есть необходимость присмотреться и прислушаться к различиям этих двух профессий более внимательно и увидеть специфику каждой из них.

Даже если «психология» и «психоанализ» – однокоренные слова, то это ещё не говорит о сходстве их предмета. Во всяком случае, оно не больше, чем между «синологией» и «апельсином». Примерно такое же сходство между психологией и психоанализом: некоторые психологи читали Фройда и использовали некоторые из его мыслей, в целом не разделяя его точку зрения. На этом сходство заканчивается.

Многие дискуссии с профессиональными психологами, в которых мне доводилось участвовать, почти сразу выявляли кардинальные различия между дисциплинами, тем самым, снимая всякий предмет для спора. «Все мы изучаем человека с разных позиций, – говорит коллега-психолог, определяя общее предметное поле, – нашим общим объектом исследования является человек». Но с этим никак нельзя согласиться. Уже этот предварительный тезис обнаруживает пропасть между психологическим и аналитическим подходом: «Психоанализ НЕ изучает человека, – должен констатировать я, – Человек – НЕ является нашим объектом. Он является нашим субъектом».

Человек – субъект. А значит, к нему не применяется уже имеющееся накопленное знание, ранее известные и проверенные методы, апробированные тестовые, экспериментальные и проективные методики. Сам способ работы и получаемое в её процессе знание исходят из самого клинического материала. Достаточно обратиться к пяти основным случаям Фройда, чтобы убедиться в том, что никакой программы или алгоритма ведения аналитического сеанса классик нам не оставил: Доре он говорит то, чего никогда не сказал бы Панкееву. Задавая при этом ту систему различий, ту полярность, на которую и поныне ориентируется взаимодействие между аналитиком и пациентом. Аналитический кадр, в котором задействована субъективность обеих сторон, поэтому вопрос «а что, собственно, делает психоаналитик?» не сводится к хрестоматийным ответам, а всякий раз актуализирует желание, которое неразрывно связано с ответственностью и этической позиций аналитика.

Спецификой психоанализа, указывающей на его особое из науки вон выходящее место, является спаянность клиники и этики: духовная реальность каждого человек самобытна настолько, что её нельзя оценивать по стандартизированной усреднённой шкале. Использование классификаций и типизаций («архетипов», «паттернов», «диагнозов», «типов личности» и т.п., на которых строится психология) не оправдано, с нашей точки зрения, не только технически и клинически (поскольку ещё больше отдаляет нас от понимания уникального способа бытия субъекта), но и этически не допустимо. Если психология исходит из того, что каждый человек является носителем тех или иным врождённых или благоприобретённых личностных черт, которые можно выявить путём наблюдения и нехитрых тестовых методик, то психоанализ не считает возможным объективировать душу человека путём вписывания её в рамки той или иной схемы и описывать ей через призму некой теории, а равно и оценивать в категориях норы и отклонения, развитого и отсталого, самодостаточного и нуждающегося в поддержке. Понятно, что с типами работать гораздо проще, чем с людьми, поэтому психоанализ вообще не пользуется обобщениями, а предпочитает работать с каждый человеком индивидуально, поскольку мы вообще не ставим перед собой задачи приобретения и накопления научного знания.

В отличие от науки, каковой, несомненно, является психология, психоанализ не стремится к полноте знания и смысла, а работает с его становлением. Фройд говорил своим ученикам, что «мы не должны понимать пациента слишком быстро» и предостерегал нас от того, чтобы смотреть на субъекта через трафарет готовой концепции, предвосхищающей все его вопросы.

Психоанализ – не система знания. Для того, чтобы стать психоаналитиком не достаточно познакомиться с трудами классиков и прослушать лекционный курс (к счастью ни один университет мира не выдаёт дипломы психоаналитиков), психоанализ вообще не сводится только к ряду тезисов и системе формул, а потому передача аналитического опыта вряд ли возможна посредством лекций, семинаров и тренингов. Чтобы стать психоаналитиком, как полагал Фройд, необходимо пройти собственный курс анализа и совершить внутренний выбор, приняв на себя ответственность прикосновения к душе другого человека. Передача аналитического опыта осложнена тем, что, во-первых, это знание предельно субъективно – не подлежит ни экспериментальной проверке, ни верификации, ни фальсификации (существование бессознательного нельзя ни доказать, ни опровергнуть) – и всегда касается одного конкретного человека, во-вторых, всегда коренится в клинической работе, это знание, которое находит сам анализант. Иными словами, нет никакой теории психоанализа, которая предваряла бы практику, и которую необходимо освоить на берегу, прежде чем пускаться в ответственное предприятие собственного психического анализа.

Равно и в клинике, Фройд нашёл, что знание причин неврозов вовсе не избавляет от самих неврозов, если только это знание не стало результатом поисков самого субъекта. Поэтому для психоаналитика человек является не объектом воздействия и применения тех или иных методик и техник, а активным участником процесса, производящим свой собственный симптом, интерпретации этого симптома и торящим путь своего собственного анализа. Эта мысль побудила Жака Лакана заменить понятие «пациент» (т.е. «претерпевающий») на «анализант», что значит «анализирующий», тем самым указав на одну из локальных задач психоанализа: открыть в пациенте анализанта, в каждом человеке увидеть автора своего бытия. Поэтому необходимо активизировать позицию субъекта внутри того бессознательного мира, в который он вписан, задать вопрос об ответственности за тот симптом, который субъект производит. Тезис о том, что «работает анализант, а аналитик лишь следует за ним» имеет и этические предпосылки, поскольку каждый вопрос требует совместного поиска и частного решения, которое не готово заранее и не вытекает из некого алгоритма, а окажет эффект только в одном конкретном случае, и никому другому уже не пригодится. Основой нашего знания является встреча с другим, во всей его инаковости, а исходным пунктом психоанализа, впрочем, и науки тоже, если верить Аристотелю, является изумление перед бытием.

Если психология даёт ответы на ряд важных и распространённых вопросов, ответы проверенные, универсальные и общезначимые, то психоанализ эти вопросы ставит, и ставит их в субъективной перспективе. В кабинете аналитик создаёт ту ситуацию здесь и сейчас, тот аналитический акт, который обратил бы анализнта к его роли внутри психического мира, актуализировал бы его сценарий желания по отношению к другому, уникальный акт встречи с другим. Иными словами, психоанализ подвигает человека к поиску частного ответа и самобытного пути, не ограничиваясь всеобщими советами, не обобщая и не стандартизируя сингулярные способы присутствия человека в мире.

Поэтому мы никому не даём советов. И делаем это вовсе не оттого, что за всю столетнюю историю психоанализ так и не сумел сформулировать тысяч и один практический совет на все случаи жизни, а потому что каждая задача требует частного решения, в котором должен участвовать сам человек. Никто не сможет решить проблемы человека за него, поэтому психоанализ требует не только желания и терпения со стороны субъекта, но и обоюдной ответственности за принятые решения.

Психоанализ никого не лечит. Ещё один тезис, которым часто пытаются прозондировать общее поле между психологией и психоанализом состоит в том, что «обе дисциплины помогают в решении душевных проблем и помогают человеку адаптироваться к внешней реальности, поэтому их предметное поле во многом пересекается». Но и этот тезис не выдерживает критики, поскольку, с одной стороны, все религии, начиная с анимизма и магии, стремятся воздействовать на душу человека, оказать ему поддержку и способствовать в решении внутренних вопросов. Даже если кто-то из любопытства и может сравнить христианскую исповедь с аналитическим сеансом, то никому и в голову не придёт проводить параллели между священника с психоаналитиком, между церковью и кушеткой. Хотя бы потому, что психоаналитик не отпускает грехов и не оказывает поддержки в той крестной ноше, которую избрал для себя человек.

С другой стороны, психоанализ не ставит перед собой цели выкроить душу человека по готовому социальному шаблону или, на манер педагогики, адаптировать человека к среде, найдя компромисс между внутренними желаниями и предлагаемыми обстоятельствами или, как это делает эго-психология, интегрировать человека с его внутренними конфликтами, сделать его более адаптивным, гибким и успешным. Скорее, напротив, психоанализ может продемонстрировать воображаемый характер как социального заказа, предъявляемого человеку, так и самого образа собственного я. Фройд снимает тривиальное психологическое противоречие между личностью и обществом, когда в 1921 году он говорит, что человек всегда представляет собой отношение к другому, а личность возникает как эффект тех или иных социальных связей, поэтому их нельзя рассматривать изолировано. «Субъект представляет собой совокупность воздействий, оказанных на него речью» – продолжает Лакан. Человек всегда существует внутри речи, речи другого, то есть в мире бессознательного, субъектом которого каждый из нас и является, поэтому духовный мир всегда задан той социальностью, тем местом в поле другого, которое каждый из нас занимает.

Поскольку и личный и социальный запрос, в равной мере, являются воображаемыми конструкциями, то и в клинике психоанализ не центрируется вокруг них, а задаётся вопросом об основаниях того или иного симптома, личного или общественного. Иными словами, аналитик не лечит симптом и не избавляет человека ото всех его страданий, травм и проблем, но позволяет увидеть их причину.

Критики психоанализа часто ссылаются на то, что за всю свою практику Фройд не вылечил ни одного пациента. И это действительно так. Но этот вряд ли покажется камнем в огород классика, если принимать во внимание, что Фройд и не стремился никого «вылечить». В 1894 году он перестал заниматься медициной, а с появлением психоанализа вообще отказывается от таких понятий как «болезнь» и «здоровье»; в его понимании любая душевная организация имеет право на вой место и требует уважительного и бережного отношения. Иными словами, он не считал себя в праве измерять душу универсализированной рулеткой и проводить карандашиком границы нормы и патологии, поэтому и свою практику он строил не вокруг постановки диагноза и его излечения, а вокруг понимания неповторимости духовного мира человека и судьбы его влечений.

Фройд отказывается от противопоставления нормы и патологии не только по этическим соображениям, но также предвидя определённые клинические тупики такого тривиального различения. С одной стороны, тезис «нормально то, что разделяется большинством» – сам по себе является спорным, даже без ссылок на всем известные исторические периоды «коллективного заблуждения».

С другой стороны, понятие нормы, как некой усреднённой характеристики большинства, вряд ли годится в качестве серьёзного клинического инструмента, когда речь идёт о взаимодействии с сингулярной формой человеческого существа, цель которого вовсе не состоит в том, чтобы вписать его в некий горизонт признания, успеха, счастья или целостности. Психоанализ не стремится сделать человека счастливым или избавить его от проблем, но помогает субъекту признать свой собственный частный способ бытия в мире, представляющий собой историю утрат и восполнений, разрывов и торений новых путей, обретений и потери смысла.



Субъект – это то, что сказывается. Поскольку человек является существом символическим, встроенным в систему языка, который задаёт структуру его желания, телесности и чувственности, то и основным рабочим материалом в психоанализе является речь.

Разные виды психологии работают с телом, чувственными образами и эмоциями, мотивациями и паттернами поведения, целостным восприятием мира и т.п., тогда как психоанализ, напротив, фокусируется не на том или ином объекте или органе тела, а на существе человека в его конкретном присутствии, на представлениях, связанных с телом, чувственным отношениям к миру, к другому и собственному образу, то есть на бессознательном.

Бессознательное является, пожалуй, самым популярным, а потому наименее прояснённым, понятием Фройда. Действительно, раз бессознательное не имеет материального носителя и не является телесным органом, то и объективировать его через систему проекций и тестов и описать посредством научных дефиниций весьма затруднительно. Нельзя опредметить то, что не имеет материального носителя. Поэтому всякая позитивистская попытка оканчивается редукцией бессознательного либо к одному из его эффектов, либо просто к некой иррациональной абстракции. Например, философский словарь сводит бессознательное к простой «совокупности психический процессов, операций и состояний не представленных в сознании», то есть бессознательное понимается буквально: то, что не осознано.

С другой стороны, традиционно бессознательное, начиная с Гёте и немецких романтиков, понимается как слепая стихия хтонических сил, хаос первобытных сексуальных и агрессивных импульсов, некое мистическое и иррациональное начало в человеке, являющееся источником его жизненной и творческой энергии. Понимание бессознательного в современной психологии мало чем отличается от этого поэтического образа и сводится к определению бессознательного как низшей формы психической деятельности человека. Таким образом, бессознательное толкуется в своём ординарном значении, не приобретая специфического смысла, которым наделил его Фйрод, а является источником интуиции, творческого вдохновения, или отождествляется с неосознанными паттернами поведения и стереотипами, некой скрытой глубинной иррациональной силы, а то и вовсе врождённой системы коллективных архетипов. По этой причине, понятие «бессознательное» находится на окраине психологическим исследований и отдаётся на откуп мистиках и графологам, но не вызывает серьёзного научного интереса. Что вполне естественно.

Тогда как в психоанализе, который, как полагал его основатель, работает лишь с логикой, а не чувствами и интуициями, не может быть и речи о врождённом характере бессознательного или его коллективном модусе. Бессознательное вовсе не предуготовано человек в качестве системы всеобщих представлений, на чём настаивал Юнг, а нуждается в словесном представительстве; бессознательное постоянно создаётся, постоянно заявляет о себе всё новыми и новыми устами. Иными словами, всё, что мы говорим так или иначе относится к бессознательному, «бессознательное всегда налицо» – настаивает Лакан, – однако, почти всегда сказанное не находит своего адресата, а то и вовсе остаётся не услышанным. Поэтому одним из главных навыков аналитика, которому приходится учиться долгое время является умение внимательно слушать.

Для Фройда, бессознательное не только не является чем-то потусторонним и иррациональным, но и вообще не является противоположностью сознания, они лишь разнесены топологически, но подлежат одной и той же экономике, питаются одной и той же энергией. Бессознательной в психоанализе не только рационально, но, напротив, оно «структурировано как язык», то есть думает и говорит в большей степени бессознательное, чем сознание. Последнее же не всегда успевает следовать за этой логикой, в силу различных обстоятельств, сопротивляется ей, создаёт задержки и заторы в системе речи, которые является причинами оговорок и ошибочных действий.

Лакан продолжает идею Фройда, говоря, что бессознательное – это речь, речь спонтанная, причудливая, проникнутая строгой, но не очевидной логикой, которая даёт о себе знать в перебивках, остановках, заиканиях, недомолвках. Поэтому одним из основных принципов психоанализа является «говорить всё, что приходит в голову, в той форме, в которой это приходит». Откуда приходит? – Именно со стороны бессознательных представлений. Говорить всё, что желает сказаться, помимо намерений самого говорящего; само бытие говорящего и находится в фокусе психического анализа.

Если психология работает с личностью, её объективным сознанием, способностями состояниями и актами, то психоанализ работает с бытием и всегда следует за субъектом. Если психология стремится к объяснению всех психических процессов посредством простой редукции к прошлому или через «зависание» на той или иной стадии развития, то психоанализ ищет не объяснения, а понимания, того понимания, которое только предполагается, но вряд ли осуществимо, когда речь идёт о бесконечном многообразии человеческой субъективности.

Источник: Персональный сайт Дмитрия Ольшанского






Об авторе статьи

`
Ольшанский Дмитрий Александрович

Рейтинг психолога: 6 6

Ольшанский Дмитрий Александрович

лакановский психоанализ
Город: Санкт-Петербург Стоимость приема: 2500 рублей
  •   Внешность
  •   Вопросы психологии
  •   Депрессия
  •   Дети
  •   Зависимости
  •   Здоровье
  •   Кризисы и травмы
  •   Личность
  •   Отношения
  •   Секс


Марголис |
разве психоанализ не является одним из разделов психологии? или я чего-то учебники плохо читаю? хотелось бы прояснить этот вопрос.

Добавить новый Комментарий


Психолог Евстратова Полина Ивановна
Консультация по Skype

Евстратова Полина

Практикующий психолог, сертифицированный консультант в методе Позитивная психотерапия
Психолог Коновалов Андрей Евгеньевич
Консультация по Skype

Коновалов Андрей

Психолог, клинический психолог, психотерапевт, провожу индивидуальные консультации и...
Психолог Мустафин Руслан

Мустафин Руслан

Психолог гуманистической направленности. Индивидуальное консультирование взрослых.
Психолог Гурова Елена Владимировна
Консультация по Skype

Гурова Елена

Психолог, коуч, тренер - использую гештальт, когнитивно-поведенческую психологию,...
Психолог Войтишина Марина Валерьевна

Войтишина Марина

Психолог терапевтических групп онлайн и в г. Санкт-Петербург. Системно-семейный психолог,...
Психолог Артюхова Мария Андреевна

Артюхова Мария

Клинический психолог, психолог-консультант. Применяю в работе методы транзактного...
Психолог Репина Кристина Алексеевна

Репина Кристина

Детский психолог




Вход для психологов

Забыли ID или пароль?

Забыли ID или пароль?

🔍