Что вас интересует?

ГЛАВНАЯ | СТАТЬИ

Как не протухнуть изнутри, или О надменности мнимой благостной проработанности

Автор: Николаева Екатерина Николаевна

Комментарии 0

Мне нравится 0

Как не протухнуть изнутри или О надменности мнимой благостной проработанности

Как по мне, существует особого рода душевное омертвение, которое часто маскируется под душевное здоровье.

Человек может выглядеть спокойным, ровным, ни на что остро не реагирует, легко прощает, понимает всех, не спорит. Казалось бы — вот он, результат хорошей проработки - такое нынче модное слово же, да? Но что-то подсказывает нам, что внутри такого покоя нередко обнаруживается вовсе не мир, а серая пустыня.

Именно это состояние я хочу назвать «протуханием изнутри» — когда витальность, страстность, способность гневаться и ликовать оказываются принесёнными в жертву образу «исцелённого» человека. И когда на такой мнимой благости вырастает надменность — незаметная, но ощутимая — по отношению к тем, кто ещё смеет быть живым, неудобным, громким.

Обратная сторона запрета на гнев

Давайте попробуем разобраться.

Гнев — одна из базовых эмоций, не менее важная, чем любовь или печаль. Его биологическая и психологическая задача — сигнализировать о нарушении границ, о несправедливости, о боли. Ощущение и проявление гнева - не патология, это встроенный механизм защиты. Но зачастую если в опыте человека гнев систематически оказывался под запретом, если за проявления злости следовало отвержение или наказание, происходит не исчезновение эмоции, а её обращение против себя.

Фрейд описывал этот процесс предельно ясно: агрессия, которой перекрыт путь вовне, обращается на самость, становясь фундаментом меланхолии, неутихающей самокритики, чувства вины. Вильгельм Райх пошёл дальше — он показал, как хронически подавляемый гнев застывает в теле в виде «мышечного панциря»: сжатые челюсти, хронически поднятые плечи, поверхностное дыхание, напряжение в спине и животе. Всё это по Райху — не что иное, как невысказанная ярость, превратившаяся в соматическую броню. Человек «держит себя в руках» так долго и так старательно, что его тело становится тюрьмой, а душа — камерой без света, воздуховодов и выгребного отверстия.

Внешне такой человек может производить впечатление очень «проработанного». Он не скандалит, не предъявляет претензий, всех понимает. Но внутри зачастую нарастает усталость, апатия, пустота. Пропадает вкус к жизни. Это и есть начало протухания изнутри: когда запрет на гнев лишает доступа не только к ярости, но и к радости, потому что психика не умеет отсекать одно, не затронув другое.

Надменность ложной благости

Почему это состояние порой сопровождается некоей надменностью? Потому что идентификация с образом «хорошего, спокойного, всё понимающего человека» становится компенсаторной идентичностью. Вместо того чтобы проживать боль отвержения или страх собственной разрушительности, психика выбирает более безопасный путь — возвыситься над самими эмоциями. «Я не злюсь. Я выше этого. Я это проработал».

Так рождается мнимая благостная проработанность — вежливая, толерантная, ни на что не покушающаяся, но, если присмотреться, глубоко презрительная к любой живой страсти.

Чужая горячность начинает восприниматься как примитивность; чужая боль — как недостаток осознанности; чужой гнев — как диагностический признак непроходимой пограничности. Человек, присвоивший себе статус «проработанного», незаметно для себя начинает смотреть на других сверху вниз, и эта надменность становится последней доступной ему формой агрессии — единственной, которую Супер-Эго ещё разрешает.

В психоаналитическом кабинете эта динамика часто воспроизводится. Пациент годами носит терапевту свою выхолощенную, обесцвеченную версию себя, ожидая одобрения за то, как хорошо он научился не чувствовать. И если аналитик не распознаёт ловушку — если он сам оказывается очарован образом «удобного пациента», который не злится и не сопротивляется, — терапия становится соучастником этого протухания.

Контейнирование против стерилизации

Бионовское контейнирование иногда путают с бесстрастным принятием любой эмоции до тех пор, пока она сама собой не угаснет.

Но кажется, это ловушка, ошибка, причём опасная. Контейнирование в бионовском смысле — это активная психическая работа. Аналитик (и та самая идеальная мать, который не существует) не просто «выдерживает». Он позволяет протоэмоциям пациента проходить через собственный психический аппарат, где они могут быть переварены и возвращены в виде образов, сновидений, связных интерпретаций. Это требует от терапевта не олимпийского спокойствия, а напротив — высокой степени внутренней живости.

Если же аналитик сам «протух» — если его собственная агрессия и страсть загнаны глубоко в тень, — его контейнирование становится стерилизацией. Он не переваривает эмоцию, а обеззараживает её. Пациент учится, что его гнев не будет ни понят, ни использован для роста — его просто аккуратно упакуют в клинический термин и уберут с глаз долой. Именно в такой атмосфере и формируется та самая мнимая благостная проработанность: не результат подлинной интеграции, а продукт многолетней совместной репрессии.

Ферро, описывая процесс расширения контейнера, напоминал: дело не в том, чтобы убрать слишком горячие или слишком сырые ингредиенты, а в том, чтобы у пары аналитик–пациент появились «кастрюли побольше», способные вместить всё принесённое, не разрушаясь и не теряя вкуса жизни. А для этого терапевт должен быть не стерильным, а живым. Живость терапевта — это не нарушение границ, а способность быть затронутым и при этом оставаться в аналитической позиции. Если же мы превращаемся в эмоционально бесплодное, хотя и очень корректное присутствие, мы теряем способность что-либо по-настоящему контейнировать.

Разные формации — разные пути живости

Часть работы по возвращению гнева и витальности состоит в том, чтобы признать: не все рождены быть тихими, и это нормально. Кому-то органично двигаться по жизни плавно и созерцательно, кому-то — интенсивно, порывисто, с высокой амплитудой чувств. Проблема начинается не тогда, когда человек ярок, а тогда, когда он пытается стать кем-то другим, потому что так требуют явные или неявные нормы среды, терапевтической культуры или собственного внутреннего тирана.

Мнимая благостная проработанность потому и приобретает надменный оттенок, что она базируется на тайном убеждении: есть правильный способ жить и чувствовать, и я ему соответствую, а вы — нет. Но если аналитик помогает пациенту лишь соответствовать этому узкому идеалу, он не лечит его, а калечит — отнимая у него шанс обнаружить собственную, возможно, очень нестандартную формацию и найти для неё достойное выражение.

Юнг говорил, что одарённость — это не награда, а обязательство. Сходным образом можно сказать: особый эмоциональный склад — это не патология, а задача. Задача найти форму, в которой твоя страсть не разрушает тебя и других, а становится источником творчества, глубины, настоящих отношений.

Именно этому служит подлинная психотерапевтическая проработка — не усмирению, а обретению языка для того, что раньше могло существовать только как симптом.

Как не протухнуть изнутри

Первый шаг — перестать относиться к гневу как к врагу. Признать, что ярость, которую вы годами душили, была не признаком вашей неисправности, а сигналом: где-то вам было больно, где-то вас не уважали, где-то вы предавали себя ради спокойствия других. Просто признать это, без немедленного желания исправить, — такое простое душевное усилие уже снижает внутреннее давление, поверьте.

Второе — позволить себе обнаружить свою настоящую эмоциональную температуру. Не ту, которая угодна окружению, а ту, которая соответствует вашему конституциональному градусу. Быть может, вы «горячий» от природы, и ваша задача не в том, чтобы стать «прохладным» как рыба, а в том, чтобы научиться быть горячим, не обжигая, но грея и давая жизнь.

И третье — в терапевтических отношениях и за их пределами не соглашаться на суррогат контейнирования. Если ваше окружение или специалист не выдерживают вашего гнева, не дают ему пространства и спешат наклеить ярлык «деструктивного», — вы не получаете переработки, вы получаете отвержение в мягкой обёртке. Настоящая проработка никогда не ведёт к внутреннему протуханию. Она ведёт к способности вмещать всё больше жизни внутри себя, не теряя связи с собой, с телом, с другими людьми.

Живой человек — это неизбежно неудобный в чём-то человек. В нём есть страсть, гнев, способность отстаивать свои границы. И если ваша «проработанность» заставляет вас стыдиться этого неудобства — вероятно, она не ваша. Верните себе право злиться, и вы, как ни парадоксально, вернёте себе способность любить, радоваться и быть по-настоящему в мире с собой. Истинная благость не имеет ничего общего с надменностью мёртвого штиля. Она всегда пахнет жизнью.

*Данная статья родилась из размышлений о «манифесте» моей уважаемой коллеги и из моей собственной личной и групповой терапии. Иллюстрация к статье является обложкой книги Антонио Ферро «Избегание эмоций, проживание эмоций»