Город: Москва
Размышляя о разных духовных учениях, - и не только духовных, кстати, о любых, где речь идёт о некоем письменном каноне, учебнике, руководстве, манускрипте и пр. - всегда очень важно учитывать, кто, когда и для кого формулировал идеи этого учения. Это справедливо как для современных психологических школ, так и для древних учений. Древние тексты несут в себе не только сами идеи, но и влияние времени и людей, которые их составляли и которым они адресовались. Древние поучения, лекции и проповеди читались конкретным людям на понятным им языке - на языке их повседневности. Это очень важно учитывать, когда мы пытаемся проникнуть в суть этих учений.
Но сегодня я думаю о буддизме. Буддизм для меня это вообще учение, максимально приблизившееся к тому, что сейчас мы называем психологией личности. И пишу я о нём, не претендуя на истинность толкования, а пытаясь отразить своё видение и опыт.
Если отойти от религиозного дискурса, буддизм можно назвать учением о трансформации личности, трансформации психики человека, направленной на достижение недуального восприятия мира, но также на постижение имманентной ограниченности нашего восприятия и языка, на которую мы неминуемо натыкаемся в попытках описать и передать это учение. И один из интересных аспектов некоторых школ буддизма - идея о возможности прижизненной трансформации личности, когда c помощью специфических практик человек исследует границы своего восприятия и мышления и, где-то путём постепенного очищения, а где-то благодаря внезапным озарениям, может прийти к проживанию недуальности (собственно, буддовости). Пресловутая нирвана, как бы ни хотелось адептам западных религий увязывать её с идеей Рая или вечного блаженства, означает «всего лишь» подлинное переживание недуальности и раскрытие некоего трансцендентного измерения личности. Поскольку это осознание отражает лишь «обнаружение» того, что всегда было и есть (изначальной, недуальной природы), а не получение чего-то изначально далёкого и недоступного, это обычно описывают как опыт отпускания, расслабления, принятия и успокоения, опыт отказа от пустых усилий. В доктринах буддизма достижение недуальности или осознание пустотности бытия (шуньята), по сути говоря, означает достижение состояния Будды, в котором человек освобождается от вечного чувства неудовлетворённости, связанного с невозможностью в этом мире ничего удержать или удовлетворить окончательно и навсегда. «Колесо сансары» (что есть вообще термин индуистского происхождения, относительно удачно «переваренный» буддизмом) как череда вещей или событий, которые порождают друг друга и следуют друг из друга, существует и в виде круговорота событий вокруг, и в виде круговорота переживаний разума. Стремясь освободиться от чего-то одного и достичь чего-то другого, мы ходим по одним и тем же кругам. Если наше Я полностью погружено и идентифицировано с этими хождениями, мы пребываем в дукха - в вечной неудовлетворённости, что в литературе часто переводят как «страдание». Нирвана значит растождествление с этим снохождением и достижение недуального самоощущения, где круговорот вещей и чувств теряет свою актуальность как нечто, определяющее наше Я.
Весь путь буддизма описывает, прежде всего, способы и пути достижения этого освобождения. Но очень интересные вещи наступают тогда, когда оно случилось. И эти вещи столь интенсивно окрашены мифическим мышлением людей прошлого, что, для того чтобы разобраться в этом, нам приходится примерять это к нашему современному мышлению. Ведь учения были записаны не теми, кто постиг, а теми, кто у них учился, записывал и анализировал их слова. В этом мифе достичь состояния Будды - это как будто значит полностью погрузиться в проживание недуальности, отречься от мира - но не из желания забвения, а, скорее, из-за потери необходимости присутствовать в нём психически в той же роли, что и прежде. Тут мы видим мифы о тибетских монахах, которые ушли в далёкие пещеры и погрузились в состояние глубокой медитации, проживания недуальности, сотояние самадхи, в котором и застыли навеки. Говорят, что до сих пор у них растут волосы и ногти...
Но если уйти от мифов и немного приблизиться к реальности... Это, кстати, пытались делать и в древности. В буддизме есть понятие бодхисаттвы - это человек, который, достигнув Нирваны, не ушёл в неё с головой, а решил остаться в мире, чтобы помочь всем остальным постичь недуальность. Путь бодхисаттвы - это путь проповедника, духовного учителя, а в широком смысле, как полагают некоторые направления буддизма, - путь человека, который помогает другим преодолеть страдания (трудиться ради «спасения» других живых существ). Да, сюда можно было бы отнести и врачей, и психологов, и других помогающих специалистов. Но это если прям широко мыслить.
Как можно представить, если следовать учениям древних, путь бодхисаттвы может выглядеть как путь духовного наставника - монаха, проповедника, старца, который живёт среди людей, но к которому приходят за духовными наставлениями, ведомые собственным духовным поиском. Они собирают общины или живут обособленно, как отшельники, и основная суть их жизни - нести мудрость другим. Но мы мало задумываемся о том, как конкретно такие люди могли жить. Какими они были как люди? Достичь недуальности - это значит побороть свои комплексы? Исцелить свои травмы? Обрести вселенскую любовь, терпение и принятие? Избавиться от злобы, гневливости, высокомерия и низменных страстей?
Первое, что тут важно учитывать, - в древности путь таких людей начинался, вообще-то говоря, с весьма глубокого обучения и проходил чаще всего в монастырях, среди таких же людей, стремящихся в мудрости и под руководством довольно опытных наставников. Вряд ли у них было безоблачное детство и вряд ли жилось им как-то сильно легче, чем нам с вами. Но даже сейчас обучение в буддийском институте в Бурятии, например, длится очень много лет и содержит в себе очень много ступеней. Поэтому те, кто доходили в своей жизни до каких-то трансцендентных озарений, имели за плечами богатый опыт психологического развития, каким бы оно ни было. Для большинства из нас это не совсем так.
Второе, что важно учитывать, - мало кто из них мог стремился вернуться к мирской жизни в привычном нам с вами понимании. Лишь в последние столетия люди обрели более-менее обрели свободу менять сословие, менять образ жизни и даже просто менять место обитания, не говоря уж о выборе профессионального пути. Нам с вами доступны такие свободы, которые средневековому или античному среднестатистическому человеку могли только сниться. Поэтому, если не брать «профессиональных» священнослужителей и монахов, для нас с вами остаётся актуальным вопрос: а как обычный человек, который что-то там постиг, может после этого жить свою обычную мирскую жизнь дальше? Как может выглядеть тут самый путь бодхисатвы для того, кто что-то постиг, но не хочет уходить в монастырь или в тибетские пещеры?
Один из современных наставников школы дзэн, когда к нему приехал учиться западный человек, работавший хирургом, сказал ему: если ты хочешь практиковать дзэн, практикуй его в хирургии. Вообще очень интересно наблюдать за развитием, в частности, дзэн-буддизма как школы, которая непосредственно постулирует возможность прижизненного достижения недуальности, в реалиях современного мира. Кажется, что современные учения предлагают достаточно эффективные способы получения трансцендентного опыта, но следующая сложность для практика заключается в том, что современный уклад жизни обычно подразумевает продолжение функционирования в мире в рамках тех социальных систем, в которых человек жил. Мало кто готов отречься от мирского и посвятить себя далее полностью духовному служению. Скорее, человек, получивший трансцендентный опыт, связанный с познанием недуальности, вернётся далее в свою жизнь и очень скоро обнаружит, что есть ещё один человек, которого ему предстоит «спасти» - это он сам, его био-психо-социальное Я, которое продолжает состоять в отношениях с миром и людьми. Мы видим примеры того, когда это не удавалось или когда усилия человека натыкались на серьёзные сложности. Люди, возвращаясь из паломничества по азиатским духовным святыням и получив там духовный опыт, окунались в западный мир и очень скоро начинали вязнуть в «благах цивилизации». Тот же Бхагаван Шри Раджниш, известный в мире как Ошо, будучи весьма продвинутым в в плане духовных познаний человеком, жил отнюдь не отшельнической жизнью, и с его именем были связаны разные неоднозначные истории.
Буддийское учение предлагает свои инструменты, догмы и наставления о том, как практиковать и какую внутреннюю работу проводить, чтобы духовные озарения не улетели в «свисток». Человек может погрузиться глубоко в суть вещей и приблизиться к трансцендентному опыту, но эта работа ортогональна работе психологической - переработке и перестройке механизмов, сформированных за все предыдущие годы. Они не растворяются и не исчезают, когда познаёшь что-то о природе бытия. Скорее, это накладывает новую ответственность - жить далее так, чтобы духовное знание находило путь в повседневность и не деградировало, не стёрлось под влиянием повседневности. И это требует усердных волевых усилий - снова и снова состраивать собственные мотивации и представления с теми истинами, которые открылись в духовном путешествии.
В этом смысле путь бодхисаттвы - это путь «спасения» собственного разума и тела от последствий тех решений (чужих и собственных), которые сформировали тебя и которые продолжают жить внутри и влиять на твои действия и помыслы. И если мы продолжаем жить в нашей социальной реальности, выполнять социальные обязательства и отыгрывать социальные роли, мы тем более подвержены непрерывным влияниям нашей «кармы» - последствий и наследия прошлых решений, которое может быть теперь распознано как таковое. Мы называем это наследие комплексами, схемами, травмами и объектными отношениями. Путь бодхисаттвы - это путь помощи другим в познании собственной природы, но оно возможно лишь при непрерывном исследовании и переработке нашего собственного психического наследия.
6
0
0