Город: Москва
Теория привязанности Дж. Боулби утверждает, что в развитии и жизни человека привязанность играет колоссальную роль. Для ребёнка это привязанность к значимому взрослому, которая, как полагает Боулби, напрямую не зависит от того, удовлетворяет ли он физиологические потребности ребёнка, ведь привязанность подразумевает именно эмоциональную связь. В результате формирования привязанности ребёнок усваивает модель близких отношений, которой затем пользуется и во взрослом возрасте.
Если привязанность ребёнка к родителю в детстве не была достаточно надёжной, и родитель часто отлучался, либо в полной мере не мог обеспечить стабильность и безопасность эмоционального контакта, сам механизм привязанности нарушается. И вместо того, чтобы испытывать надёжную привязанность к близким, человек переживает тревожную, избегающую или дезорганизованную. Тревожная привязанность заставляет его цепляться за других людей в страхе, что они оставят его. Избегающая проявляется в недоверии и страхе поглощения. А дезорганизованная привязанность характеризуется непоследовательными, хаотичными действиями, когда человек может то стремиться слиться с другими в тревоге их потерять, то отталкивать их независимо от их поведения.
В своих книгах Дж. Боулби приводит натуралистические основания теории привязанности. Он подчёркивает, что её корни уходят в эволюционные механизмы, направленные на выживание и адаптацию. Ведь, чтобы выжить, справиться с кризисами, человеку необходимы люди вокруг. И не просто люди, а значимые другие, на которых можно положиться в трудный момент. Вера в то, что такие люди есть вокруг, и характеризует здоровый стиль надёжной привязанности.
Кажется, будто теория Дж. Боулби выглядит стройно и логично, однако, если задуматься глубже, к ней возникает немало вопросов и критики. В рамках этой теории человек воспринимается как исключительно биологическое, инстинктивное существо, и в ней не учитывается возможность его выхода за эти узкие пределы к экзистенциям или духовным ценностям. С биологической и социальной точки зрения, человеку полезно иметь близкие связь вокруг, поскольку так он чувствует себя спокойнее и безопаснее, что положительно сказывается на его эмоциональном состоянии и нервной системе. Однако упускается один очень важный вопрос: насколько это реалистично? Действительно ли мы можем верить в надёжность окружающих нас людей? И не будет ли нам хуже от этой веры, если наши ожидания не оправдаются?
Второй вопрос возникает к теории Боулби, если обратиться к религиозным механизмам саморегуляции, которые также являются частью культуры. К примеру, христианская вера побуждает человека развить любовь ко всему человечеству, а буддизм предписывает нам не привязываться и не цепляться. И кому-то это по-настоящему удаётся, что свидетельствует о том, что привязанность в её материалистическом смысле не является жёсткой детерминацией. При желании она может быть преодолима, что крайне важно осознавать, если вдруг она становится деструктивной. Ведь в случае, когда надёжная привязанность сформирована к деструктивному человеку, сам факт надёжности вряд ли спасает. Далеко не все близкие связи нуждаются в сохранении и поддержании, как и далеко не все из них буквально способствуют выживанию человека.
В современном мире, который бесконечно расширяется, усложняется и стирает границы, появляется всё больше возможностей опереться на других людей и без формирования особой привязанности к ним. К примеру, в кризисной ситуации можно позвонить на горячую линию или записаться к психологу, при обострении хронического заболевания - обратиться к врачу, при возникновении бытовых трудностей - вызвать соответствующих специалистов на дом. В плане выживания современный человек является достаточно автономным и независимым от тесных эмоциональных связей с другими людьми, и многие вопросы решают деньги или социальные службы. Однако привязанность остаётся в качестве архаичного механизма, который порой отравляет жизнь человеку, заставляя его тратить своё время и мысли на кого-то, кто явно того не стоит.
Подводя итоги, можно сказать, что теория Боулби полезна и применима лишь в ограниченных ситуациях - по отношению к раннему детству, когда человек беспомощен, и его мозг вместе с его механизмами находится в процессе формирования, либо в случаях, когда на консультацию к психологу приходит взрослый человек, который из-за травм детства воспроизводит дезадаптивное поведение в отношениях с другими людьми, а потому раз за разом терпит неудачу в них. Однако всё же человеческая природа гораздо сложнее простых биологических механизмов, направленных только на выживание. Она также подразумевает социальное и духовное измерение, в котором человек обретает свободу от биологических детерминант. Если осознать это в полной мере, вполне возможно, что рудиментарная потребность цепляться за кого-то в страхе или держаться за отжившие своё отношения отпадёт сама собой, открывая дорогу подлинным экзистенциальным встречам вместо экономической и эмоциональной эксплуатации других, не несущей в себе ни смысла, ни радости.
10
0
14